Закон тайги

Рыболовные туры

Недорогие рыболовные туры в самый центр Сибири.

Край хариусов, ленков, тайменей, соболей, медведей… и настоящей первозданной тайги.

Эта рыбалка останется в Вашей памяти на всю жизнь.

Подробнее ?

 



Таёжные рыбалки

  … потом другие рыбалки были. Шибко он их полюбил. Харюзков по лету на верховую мушку надёргать на обед, труда не составляло. Мотни на крючок нитку, хоть от портянки взятую, а из пёрышка, что под ногами валялось крылышки-ножки сотвори и спусти мушку по струе, да так чтоб играла она - подпрыгивала. Ведь обязательно хариус не утерпит – на зуб её попробует. Ежели две мушки подцепишь, так бывает и на обе сразу пара сядет...

Быстрая это рыбалка – не нудная, если харюзишки есть, так тотчас берут - не раздумывают. Мелкие аж из воды полностью выпрыгивают, а крупный одним небольшим бульком схватывает – основательно. Бывает, конечно, и белячок махонький зацепится, тогда отпустишь его, приговаривая:
- Зови папу, зови маму, зови деда, зови бабку, зови взрослых поскорей…
На грузовую муху попробовать поймать можно. Поплавок сделать, да груз прицепить - дело нескольких минут.
А то как-то поветрие «на винт» рыбачить пошло. Кентьич даже забыл, откуда оно появилось. Без всякого спиннинга – на удочку длинную, к которой леса потолще привязана, а на конце штуковина с крючком, свинцом утяжелённая, из карабинной гильзы сделанная. Мотнешь её подальше и у дна стараешься вести, что вроде как бычок-подкаменщик, широколобка по-местному, бежит, всеми ленками любимая. Вот они его и хвать, чтобы не бегал. Иной раз по два-три за этим винтом несутся – кто быстрее схватит. Другой и хватать его не желает, а лишь головой ко дну прижимает – остановить старается.
К середине шестидесятых новая снасть появилась. Кто санками её до сих пор кличет, а кто корабликом. Больше эта снасть на змея воздушного похожа – принцип тот же. Только вместо конструкции лёгкой, чтоб в небо взлетала – санки деревянные параллельно берега в реке плывут.
Чудн? даже как-то было видеть это первый раз: катятся салазки по воде, скользят плавно на плёсах, а на перекатах по волнам скачут. К ним жилка толстая привязана. А от той жилки поводки вниз тянутся, на которых мушки подвешены. Да разноцветные все, из двойных да тройных крючков сделанные.
Прыгают мушки на быстрине, а то скользят по воде на тихой воде плёсов, усы за собой оставляя. Ближе к санкам крупные мушки, мясистые, на тайменя да на ленка, а от берега хариусовые - мелкие, но чем дальше, тем на большего. Иной рыбак искусственного «мыш?» на тайменя к этой снасти прицепит, который, бывает, и попадётся – не побрезгует.
Идёшь себе неспешно по берегу, мотовило в руке держишь да на мушки поглядываешь, а сам слушаешь реку не отвлекаясь, да поглядываешь на снасть – всё ждёшь, когда же рыба сыграет – даст о себе знать.
- Бульк! – как камушек в воду.
Да это же хариус к мушке выпрыгивал, чтобы её схватить, но промахнулся брат – скорость не рассчитав.
- Бульк, бульк! – вновь атака. И затрепыхался родимый, заходил на поводке, свой великолепный радужный парус-плавник распустив. То вверх рыба подпрыгнет, то вниз пойдёт, а то вбок давит, да всё головой трясёт – так и норовит с крючка сорваться. Бросит рыбак мотовило на берегу и давай вверх ли вниз по течению, как ему удобнее, чтоб леску в натяг держать, по ней перебираться.
- И-и-и р-р-раз! – рукой за поводок. Бьется рыба уже об камни на берегу.
А ленчишка-ленок муху берёт столь аккуратно, что не заметишь вовсе и не услышишь даже. Чуть взбурлит где-то там - поближе к саням и мигом вся снасть уже утонула. Лежат санки на боку, перевернуться норовят, главная леса из рук рвётся. Поводок словно струна – вот-вот лопнет. И ходит пятнистый хищник кругами – весом своим, напористостью давит - уйти старается. Здесь только крепость поводка тебе поможет, да хороший узел, чтобы мушка, крючком в рыбью пасть вонзённая в этой самой пасти не осталась у убежавшего ленка.
Кентьичу даже женщин, любительниц такой рыбалки встречать приходилось, которые за ради того, чтобы момент хватки пережить, готовы кухню и хозяйство на время забросить.

«Не-ет! Кораб?ль это не то! – со временем стал думать Кентьич, - Интересная, несомненно, рыбалка, но больше для любителей подходит и пацанов. Времени много отнимат, да и ноги порядком бить приходится. Можно, конечно, сани, мышами начинённые, где под речкой поставить, чтоб таймень врюхался, а так – баловство одно.»
А вот спиннингистов Кентьич со временем шибко уважать стал, хотя по началу думал, что это большее, чем рыбалка на санки баловство. Да и как тут уважать их не начнёшь, если как-то сидит он на берегу у костерка – чайку решил вскипятить, а тут мотор снизу гудит, к нему приближается. Скоро уже пристаёт лодка рядом с его посудиной. Пара мужиков в ней, здоровкаются. Обязательный разговор, про что тут да как на реке деется, затевают. Народ вроде незнакомый, но представляются кто такие, да ещё намекают, кого из известных в округе людей знают. Кентьич им, как хозяин, чайку свеженького предложил – те пошвыркали. Про рыбалку непременный вопрос задали, да поведали, что, мол, сетями они не ловят – морока одна, что у них только спиннинги да удочки. Но и санки-корабли на всякий случай имеются – вдруг потребуются. Посмеялся в душе над такими рыбаками Кентьич, но только до того момента, пока один из гостей учтиво разрешения снасть метнуть не попросил.
- Бросай! Жалко, чё ли?
И летит железка в воду тут же за лодкой. И посмеивается Кентьич «Что же ты, паря, здесь поймашь?» Но вдруг напрягся рыбак. «Взял!», - говорит. Выпрыгнул из лодки на берег и давай аккуратно рыбину рулеткой выматывать. Скоро бьется красавец ленок на камнях с застрявшей железкой-блесной в большом благородном рту.
«Да быть такого не могёт!» - Кентьич в первый раз, как такое увидал, подумал, - «Случайность получилась!». Но отцепил рыбу рыбак – небрежно подальше от воды её рукой отбросил и вновь метнул блесну в воду подальше от берега. Скоро вновь, говорит, «Взял!». И вновь ещё одного ленка вымотал. А в третий раз бросать не стал, предложил Кентьичу самому корабль распустить и остатних в этом месте ленков повыловить.
Это даже шоком было не назвать, в который те два мужика Кентьича повергли. Это вроде бред какой-то. Как это рыба в здравом уме и твёрдой памяти на какую-то крутящуюся в воде железку, ни на что не похожую, на которой и наживки-то нет, может позариться? Считай на голый крючок. Она что? Дура, что ли?
Но, пораскинув умом, скоро понял, что привлекает, видимо, рыбёшку игра блесны. Да так привлекает, что не схватить её та не может, вот и попадается.
Много спиннингистов потом Кентьич встречал. Ленчатников и таймешатников. Стариков и молодых, которые тех тайменей ловили в огромной реке как в собственном аквариуме, зная о них всё. Когда они и в какие притоки идут, когда из них выходят – вниз спускаются. В какое время их под речками с чистой холодной водой или в ямах поймать можно, а в какое время только снасти полоскать будешь.
Вон у деда Лыхина, который, оказывается, по ним ещё до войны специализироваться начал, даже подушка пальца, коей он катушку тормозил, тайменей вываживая, была надвое развалена - рассечена. Видать в какой-то жизненный момент азарт рыбака разум человеческий заслонил и плоть травмировал. Так какого же размера та рыбка была?

Позже, ближе к нашему времени, Кентьич увидел, что на спиннинг стали любую рыбу ловить, и не только хищников. Байкальские, иркутские-ангарские снасти по всей Сибири в ход пошли, где ушлые и башковитые в такой рыбалке мужики свои способы поимки рыбы изобрели, отличные от мест других.
Чтобы, к примеру, легче снасть забросить было, целую гирлянду в десяток разномастных грузил к скользящему поплавку-наплаву надумали прицепить, где самый крупный свинцовый шарик выше всех висит, а всё меньшие вниз – до самой мушки спускаются. А сами мушки больше на произведения искусства похожи. Крючок особым кандибобером изогнутый, по нему подмотка яркая шелковая, чтобы в воде просвечивала, по ней сверху шерстяная нить, чаще не покупная, а руками умельца при изготовлении набитая, блестящая повиха по телу из галуна армейского, о то и из люрекса. Лапки аль крылышки из волоса конского или из кончиков барсучьей шерсти приделают, где цвет со светлого до тёмного меняется. Чтоб играли те в воде, шевелились, рыбу привлекая.
И мушки все разные, не только по форме, но и по исполнению. Есть для подсадки кузнеца, есть для подсадки бормаша – рачка бокоплава. Иные без всякой подсадки работают. А то как-то мода на разноцветную изоляцию рыбу ловить была. «На резинку», называлась. Неплохо, вроде, клевало. А то вдруг придумали червей дождевых мором морить, а потом их родамином розовым красить. Чтоб тот, химией поджаренный ярко красным стал, крутился в воде, извивался, рыбу получше приманивал.
Всё это снасти грузовые, в глубине ловить приспособленные. Ну а летом, когда мошкара над водой кишмя кишит, когда хариус да ленок на летающий корм переходят, когда, бывает, кипит от всплесков в рыбий жор плёс таёжной реки какой или берег Байкала- моря, то тут верховой настрой цепляй, с «сухими» мушками.
Те вновь особенные, на двойных крючках сделанные, именно для такой рыбалки приспособленные. Хариусу мелкотравчатых мушек подавай, можно сказать, что маленьких – больших он брать не желает, его рот таким кускам не радуется. А ленку да тайменю знатные в основном по вкусу – те на мелочь всякую не размениваются.
И настрои для верховых мушек разные. Если куда подальше забрасывать приходится, то мушки ещё до наплава стоят, к коротеньким поводкам привязанные.
Скользят они по воде, играют, когда рыбак снасть подтягивает, а хариусы за них цепляются, если желают, конечно.
А ежели где по течению снасть можно спустить и чтоб наплавом рыбу не пугать, то леса за ним без всякого груза болтается, на которой вновь несколько мушек на поводках висит. Да и поплавки-наплавы для каждой рыбалки отличные. Для грузового настроя наплав толстый, брюхатый, с обязательной антенной небольшой и яркой головкой на ней сверху, как правило красной, и лёгкий совсем – без веса. А на верховую снасть наплав невзрачный, деревянный, конусный, на комле наискось срезанный и по срезу свинцом утяжелённый, чтоб стремился вертикально стоять, основную лесу оттягивая.

Но все эти продвинутые способы спиннинговой ловли от Кентьича были далеки. Он на своей рулетке, что держал в руках, и блесну-то никогда не менял….